Вы здесь

Водяные мельницы в Беларуси

23.08.2006 11:30
Просмотров: 13 729
Версия для печати

Фактор водной стихии в архитектуре белорусов чрезвычайно многогранен. Но самыми эффектными формами народной архитектуры, связанными с водой, производными от нее, были, конечно же, водяные мельницы.

По традиции их чаще делали из дерева. Для водяных мельниц, как и для ветряных, характерен точный расчет всех элементов, логика конструктивных решений, высокое качество работ. Часть здания могла располагаться на сваях над водой, потом под него стали подводить каменный фундамент. Высокий, сложенный из тщательно подогнанных, всегда тесаных камней фундамент становился символом мощи и стабильности. А уж если и все здание было каменным (чаще так делали в помещичьих усадьбах — д. Козловщина Поставского, Рось Волковысского, Высоцк Слонимского р-нов и др.), то именно эти сооружения показывали, что никаких затруднений — ни технических, ни творческих — белорусские строители не испытывали. Мельничный механизм размещался внутри здания, под крышей, снаружи оставалось только водяное колесо, приводившееся в движение водой. В зависимости от особенностей местности и возможностей организовать запруду мельницы делались с нижним боем, т.е. с подачей воды на колесо снизу (д. Волма Дзержинского р-на, рис. 1), или с верхним (д. Марково Молодечненского, Ижа Вилейского р-нов, рис. 2, 3).

Наиболее ответственный элемент водяной мельницы — колесо, достигавшее в диаметре 4 м. К мощному горизонтальному валу спицами прикрепляли два деревянных обода, расстояние между которыми примерно 50 см. Внутри их обшивали досками, а снаружи между ободьями вставляли перегородки (“лопатки”). Получались своеобразные ковши, расположенные один за другим вдоль колеса. Когда вода попадала в ковш, она приводила в движение колесо, а вместе с ним и горизонтальный вал. Внутри мельницы на валу крепили колесо, которое специальными зубьями соединялось с горизонтальной шестерней (рис. 4). Вертикальная ось от шестерни проходила через отверстие в центре нижнего камня и наглухо крепилась к верхнему (верхний камень вращался, а нижний оставался неподвижным). Зазор между камнями определял тонкость помола муки. Важной для качества помола была и равномерная подача зерна на жернова: снизу к бункеру с зерном подвешивали качающийся ящичек — дозатор. Причем расположение этого ящичка позволяло отделить муку одного хозяина от следующего, который уже засыпал свое зерно в бункер и приготовился молоть. Четкость взаимодействия механизмов определялась мастерством мельника.

Крупные мельницы имели несколько колес (у млына в д. Рось Волковысского р-на в 1571 г. их было 6), которые приводили в движение не только жернова, но и станки для чесания шерсти (д. Лужки Шарковщинского р-на), пилы для распиловки бревен: “При мельнице тартак до резания колод” — д. Делятичи Новогрудского р-на, 1652 г.) [2]. Число станков (“варштатаў”) — специально оборудованных, укрытых навесом устройств “до резания дуба”, могло быть разным, известно даже 9; а пил там, как отмечалось — “дужых”, было 18 (мельница на реке Ольшанке в д. Высокое Рогачевской провинции, 1773 г.). А в Кричевском старостве (1786 г.) имелись 3 “пильных” мельницы и все “о двух рамах”. Водяная мельница в д. Коротичи Столинского повета — фактически “фолюш” (иногда их называли “валюшня”, “сукновальня”), — сооружение, в котором сбивали шерсть (рис. 5). Внутри здания на горизонтальном валу были размещены шесть кольев с укрепленными на них массивными деревянными колодами (“бабы”, “біякі”). При оборотах вала они, из-за того что располагались по спирали, поочередно приподнимаясь вверх и, падая вниз, сбивали шерсть в специальной протяженной ступе [3].

Ландшафтные особенности Беларуси предопределили то, что мельниц с верхним боем строили больше, чем с нижним. Падая сверху на колесо, вода придавала ему больший крутящий момент, однако такие мельницы требовали затопления значительных территорий. Напор воды регулировался специальными заслонками на запруде. При подаче воды снизу (кстати, колесо имело в этом случае иную конструкцию — вместо ковшей на оси укрепляли лопасти) запруды могло и не быть. Плотина перегораживала только часть реки, благодаря чему поток воды получал большую скорость. Колесо тогда вращалось быстрее.

На полноводных, с быстрым течением полесских реках (Припять, Горынь) делали плавучие мельницы, в основе которых были стоявшие на якоре баржа или паром. Поперек них клали горизонтальную ось, на концах ее крепили 6 или 8 длинных лопастей. Течение реки приводило их в движение, а вместе с ними и ось, на которой было установлено колесо с зубьями. Далее передача вращательного движения на жернова происходила точно так же, как и в других водяных мельницах.

Надо отметить, что профессия мельника и многое другое, связанное с водой, в фольклоре и мифологии белорусов имели особый статус. Это всегда нечто таинственное, загадочное, порой мистическое, уходящее корнями в глубины языческих представлений о мироздании, с их обожествлением сил природы. Поэтому и декоративное убранство некоторых мельниц (д. Зарачье Браславского р-на) оказывается естественно вплетенным своими сюжетами и в структуру каменной кладки, и в специфику сооружения [4].

Водяные мельницы вместе с запрудой, мостом, деревьями, нависающими над водой, с радугой, рождавшейся в водяной пыли вокруг водяного колеса, вместе с шумом падающей воды создавали живописные, наполненные лирикой и таинственностью уголки ландшафта. В деревне это обычно облюбованное молодежью место для игрищ и забав. И, конечно же, здесь, в омутах и заводях, всегда место наилучшей рыбалки.

Водяные мельницы продолжают выполнять и роль важных композиционных акцентов, гармонизирующих значительные протяженные и открытые пространства, которые обычно складываются около прудов, дамб и запруд (д. Старая Голынка Зельвенского, Войневичи Дятловского р-нов, рис. 6, 7). Даже несложный объем становится своеобразной точкой отсчета таких пространств.

В связи с этим хотелось бы обратить внимание на судьбу водяной мельницы в д. Пруд Зельвенского р-на (строительство завершено в 1934 г.). Крупное двухъярусное сооружение имело даже две комнаты (отапливаемые, с печью) для отдыха людей, приезжавших молоть свое зерно. Она работала еще в 2005 г. и сохранила в прекрасном техническом состоянии абсолютно все свои механизмы: турбину (в свое время была выписана из Франции), жернова, круподерку, шерстечесальный станок и др. Не только архитектурно-художественные достоинства мельницы, но и живописная местность с глубинным историческим прошлым, колонии бобров, обживших речушку, отличная транспортная доступность могут превратить это сооружение в один из интереснейших объектов для системы развивающегося сельского туризма (рис. 8, 9).

Но вопросы учета всего, что связано с водой, при формировании среды обитания гораздо шире, чем создание даже таких оригинальных сооружений, как водяные мельницы. Вопросы эти основывалось на точном расчете. Ведь даже самое главное — выбор места, которое когда-то определяли пригодным для проживания, зависел от наличия или отсутствия воды. А чего стоят весенние половодья в южной части, особенно на Полесье?! Там, например, клеть, в которой семья хранила самые ценные вещи, запас продуктов, семенной фонд зерна, для защиты от паводка поднимали на сваях на высоту до 1 м. Подобные постройки (порой это были крупные сооружения — общественные амбары – “магазіны”, где хранили общий запас зерна и других продуктов на случай неурожая или другой беды) всегда смотрелись эффектно [5].

Можно вспомнить бани, которые располагали поближе к воде. Поскольку эти сооружения пожароопасны, то строили их подальше от основных зданий усадьбы, собирая группами, обычно на берегах рек и озер, формируя наполненные своим, специфическим масштабом протяженные пространства на окраинах населенных пунктов. Да и в целом наличие воды значительно обогащало содержательную сторону всех жизненных процессов, но и требовало для этого создания специальных сооружений — вначале простейших (мостки-кладки, причалы, запруды), а от них естественным был переход и к более сложным (мосты, вплоть до разводных, через реки; подводные мосты от берега к расположенному на острове замку; водяные мельницы и др.).

Многое в жизни деревни означали криницы, колодцы. И не только потому, что функционально очень значимы. Это всегда место встреч, общения, узнавания новостей. Поэтому источник воды старались благоустроить, сделать хотя бы невысокие стеночки сруба, накрыть его крышей. Придумывались устройства, облегчавшие подъем воды, — коловорот, колеса и др. Например, эффективная работа такой конструкции, как колодезный “журавль”, обеспечивалась точным расчетом, определявшим место, где следовало вкопать “соху” — мощный, раздваивающийся вверху ствол дерева, а где разместить перекладину, тормозящую движение качающейся жерди, — “вагавіла”. Надо было рассчитать длины всех жердей, массу противовеса и т.д. А с точки зрения композиционной высокий “журавль” становился заметной частью любой застройки, своеобразным акцентом.

Интересной, уже забытой особенностью белорусского речного ландшафта, особенно за огородами, спускавшимися к малым рекам, было устройство перегородок (“ёзов”) для ловли рыбы и перехода через реку, которыми отмечали также и принадлежность отдельных участков реки тому или иному хозяину. И. Эремич, описывая, примерно 150 лет тому назад белорусское Полесье, упоминает ёзы на реке Случь, сделанные из толстых, вбитых в почву свай, способных выдержать напор воды и льда. В этих перегородках оставлялись отверстия “для прохода не только рыбы, но и лодки, и плота” [6]. Рыбу в ёзах ловили только весной, сетями, но зато какую — осетров! Эти перегородки основывались на вбитых в дно сваях и кольях, которые имели разную высоту и создавали, с одной стороны, незамысловатые, а с другой — тщательно продуманные ограды над водной гладью.

И фолюши, и ёзы, и многое другое невозвратно ушло в прошлое. Но все эти сооружения, как несохранившиеся (можно вспомнить о том, что на реке Сож в Кричеве в XVIII в. было Адмиралтейство, имевшее, как и полагалось, в центре башню с высоким шпилем, а в Борисове в 1593 г. через Березину устроен деревянный мост длиной более 420 м), так и уцелевшие, свидетельствуют о почтительном отношении белорусов к водной стихии и умелом использовании ее не только для обеспечения практических потребностей, но и в деле создания особой, наполненной лирикой среды.

Но если говорить о потерях, которых можно было бы избежать, то их великое множество. Например, как недостает сейчас в поселке Мир Кореличского р-на с его направленностью на развитие туристической деятельности водяной мельницы, стоявшей еще совсем недавно слева от дороги, ведущей от города к замку. Вроде бы и не очень древнее сооружение — очевидно, конец XIX в. — небольшой, удачных пропорций объем, сложенный из кирпича. Незамысловатые украшения в виде карниза с сухариками — также обычны и традиционны. Но композиционная роль этого объекта на открытом пространстве между городом и замком была весьма значимой. Благодаря мельнице отсутствовала информационная пауза, которая сложилась сейчас. Это пространство было богаче в плановом отношении. А еще и гладь воды перед запрудой, в которой, вполне возможно, отражались крепостные стены и башни...

В то же время радуют сегодня своими формами “вадзяныя млыны” в Ивье, Гольшанах Ошмянского, Гервятах Островецкого р-нов. Они не просто отремонтированы, а получили новые, общественно привлекательные функции и сохранили роль своеобразных акцентов в застройке. Так, в Гольшанах, несмотря на прошедшие десятилетия, а то и столетие, водяная мельница так и осталась своеобразным зданием-дежурным, первым встречающим приезжих в местечко со стороны Лиды и Гродно (рис. 10).

В Гервятах здание мельницы при восстановлении получило фахверковую облицовку (такие конструкции в водяных мельницах Беларуси, судя по историческим документам, встречались) и стало одним из интереснейших объектов созданного агрогородка, используется как место проведения праздников (рис. 11, 12).

В д. Василевичи Сморгонского р-на от мельницы сохранилось, казалось бы, совсем ничего — остатки стен. Но зато какие это стены! В одной из них вмурована плита с датой строительства — 1887 г., фамилией владельца и, что бывает крайне редко, фамилией строителя — А. Тюнович. Великолепная по техническому исполнению кладка из тесаных камней, извилистая речушка Оксна, шум воды, падающей у остатков запруды, — все это, очевидно, подвигло энтузиастов на возрождение уникального по красоте уголка природы. Тактично надстроен третий этаж (проект реконструкции архит. А. Базевича), сделано благоустройство входной зоны — и город Сморгонь (всего 3 км до него) получил прекрасное место для проведения семейных торжеств и юбилеев (рис. 13).

Сохранившиеся водяные мельницы, как продолжающие работать (д. Высоцк Слонимского, Жодишки Сморгонского, Прудники Мядельского, Побрезье Новогрудского р-нов, рис. 14, 15), так и уцелевшие в разрушенном, даже в руинированном состоянии, позволяют сделать следующие выводы:

1. Водяные мельницы свидетельствуют о традиционном понимании белорусскими строителями особенностей природных стихий и умелом использовании их для решения конкретных бытовых и производственных задач. Применяя обычные для любых сооружений конструктивные приемы, дополняя их точным расчетом мельничных механизмов, учитывая закономерности гармонии композиционных решений, строителям всегда удавалось добиваться индивидуальности архитектуры. Нет не просто одинаковых решений, нет даже похожих.

2. Архитектура водяных мельниц наглядно представляет возможности создания гармоничной связи искусственной архитектурной среды с природой. Этим мастерством, проистекавшим от неразрывной связи человеческой жизни с временными циклами природы и любыми проявлениями природных особенностей, белорусское народное зодчество владело в совершенстве. С учетом данного обстоятельства у современного проектировщика есть определенный резерв. Не противопоставление природе, а союз с ней принесет в архитектуру, быть может, самое желаемое — эмоциональность, что гораздо ценнее, чем демонстрация превосходства на основе техницизма и прагматичного расчета.

3. Желательно сохранить не только здания, но и их остатки в виде фундаментов, развалов фундаментных камней, жерновов, плотин и других следов как материальное свидетельство исторического прошлого. Особенно важно это в настоящее время в связи с реализацией мероприятий, направленных на создание агрогородков. Программа возрождения и развития белорусского села предусматривает создание в агрогородках сельских домов ремесел, музеев под открытым небом с целью сохранения и обогащения национальных и местных обычаев, обрядов и фольклора, традиций народного декоративно-прикладного искусства. Если где-то уцелела водяная мельница, то это — наилучший вариант реализации данных идей.

 

Литература

1. Мiнько Л.I. Млыны // Помнiкi гiсторыi i культуры Беларусi. 1972. № 2. С. 49–53; Беларусы: Т. 2. Дойлідства / А.І. Лакотка. Мн., 1997. С. 286–287.

2. Акты, издаваемые Виленскою комиссиею для разбора Древних актов. Т. ХХV. Вильна, 1898. С. 341.

3. Dmochowski Z. Ze studiow nad poleskim budownictwem drzewnym // Biuletyn historji sztuki i kultury. 1937. № 2. P. 214–215.

4. Сергачев С.А. Мозаики каменной кладки // Архитектура и строительство. 2005. № 4. С. 12–13.

5. Сергачев С.А. Белорусское народное зодчество. Мн., 1992. С. 115, 174.

6. Эремич И. Очерки белорусского Полесья. Вильна, 1868. С. 21.



comments powered by HyperComments
Читайте также
23.07.2003 / просмотров: 9 703
Гольшаны, пожалуй, единственное в Беларуси местечко, которое сохранило свое архитектурное лицо. Что ни дом — то бывшая мастерская, или лавка, или...
23.07.2003 / просмотров: 12 009
Один из древнейших городов Беларуси – Заславль – уже давно приковывает внимание специалистов из разных областей науки – археологии...
23.07.2003 / просмотров: 10 430
Одесса… Удивительный город! Даже не знаю, с чего начать рассказ о нем… С того, что почти вся его старая часть построена 160—200...