Вы здесь

Планы Лиды как источник для реконструкции оборонительной системы Лидского замкового комплекса XIV—XV

24.08.2006 08:53
Просмотров: 6 577
Версия для печати

В настоящее время Лидский замок (более точным в исторической ретроспективе, на наш взгляд, является определение “Лидский замковый комплекс” – ЛЗК) занимает небольшую возвышенность на юго-восточной окраине исторического центра Лиды. Историческая застройка в этой части города практически отсутствует, планировочная структура сохранилась в самых общих чертах, исторический ландшафт утрачен полностью.

Между тем еще в XIX в. именно этот ландшафт – окаймленные болотистыми поймами обширные пруды с возвышавшимися в центре руинами замковых стен – являлся своеобразной “визитной карточкой” города. Известный рисунок И. Пешки, датируемый 1809–1810 гг., хорошо передает масштабы водного пространства, созданного руками человека и являвшегося одним из важнейших элементов в системе обороны ЛЗК.

К сожалению, археологи и художники, совместно разрабатывавшие панорамные реконструкции этого комплекса (М. Ткачев и Е. Кулик; О. Трусов и В. Кислый), сосредоточиваясь исключительно на архитектурном облике и отдельных архитектурных элементах замка, практически игнорировали историко-топографическую ситуацию, изображая окружавшие замок водные преграды либо в виде сравнительно неширокого рва (М. Ткачев), либо вообще выводя этот важнейший элемент исторического ландшафта за рамки рисунка (О. Трусов).

Исходя из общего контекста типологии оборонного зодчества средневековой Европы, четыре великокняжеских замка ВКЛ (в Лиде, Медининкае, Крево и Каунасе) определяются в специальной литературе как “замки-кастели”, хотя и с некоторыми оговорками, касающимися, в частности, значительных размеров этих укреплений и их не вполне ясного функционального назначения.

В Европе замки-кастели (каменное укрепление, имеющее сравнительно небольшие размеры, более-менее правильные геометрические очертания, чаще всего – трапеция или прямоугольник, и одну-две, иногда больше, угловые башни) появляются в XII в. и быстро распространяются на территории Германии, Дании, Швеции. В XIII – начале XIV в. “кастели” уже были широко распространены в Польском Поморье, Пруссии и Ливонии, т.е. во владениях ближайшего соседа и самого опасного врага ВКЛ — Тевтонского ордена.

Оставляя в стороне терминологические тонкости1, необходимо отметить высокую степень адаптации укреплений этого типа к любому ландшафту, в том числе равнинному, и связанное с этим практически повсеместное использование в качестве системного элемента обороны разнообразных водных преград как естественного, так и искусственного происхождения (болота, озера, морские заливы, реки, рвы, пруды, поймы, затопляемые с помощью системы плотин, и т.д.).

Скупые данные письменных источников не дают возможности воссоздать полную историю города, тем более замка, однако позволяют проследить общую картину и выделить основные этапы функционирования последнего.

В настоящее время общепринятой является следующая архитектурно-археологическая периодизация ЛЗК: 1) периметр стен и юго-западная башня – 1323–1328 гг.; 2) северо-западная башня, в которой предположительно находились великокняжеские покои и зал для приемов и пиров – рубеж XIV–XV вв. Эта датировка восходит к исторической традиции начала XIX в.2 и в основном подтверждена материалами археологии3. (Предположение, что замок первоначально был вообще безбашенным4, для превращения в научную гипотезу нуждается в более развернутом обосновании.)

Уже в первой половине XIV в. Лида (в первую очередь благодаря замку) становится одним из важных региональных центров формирующейся державы Гедимина. О стратегической важности ЛЗК свидетельствует, в частности, факт передачи города (с волостью) в 1346 г. из состава “Трокской половины” ВКЛ в “Виленскую” – несомненно, в связи с тем обстоятельством, что замок, защищая подступы к столице с юга, одновременно контролировал стратегически важные коммуникации – дороги из Вильно на Новогрудок и Гродно.

После заключения в 1385 г. Кревской унии для нового государства, связующим элементом которого фактически была только личность суверена, жизненно важным являлось беспрепятственное сообщение между двумя столицами – Краковом и Вильно. Лида была ближайшим к Вильно населенным пунктом в направлении Гродно – Брест – Люблин – Краков, имевшим замковый комплекс европейского типа, сильно укрепленный и достаточно комфортабельный.

Лида не только служила местом остановки Ягайло в его частых поездках, но и была местом важных встреч, переговоров и торжеств. В частности, в Лидском замке в присутствии высших вельмож Литвы и Польши происходила в 1387 г. церемония присяги Скиргайло, как наместника ВКЛ, своему старшему брату Ягайло. Здесь Ягайло дважды подписывал важные государственные грамоты, связанные с процессом крещения Литвы (в частности, в 1387 г. – о строительстве костелов на территории ВКЛ).

Со стратегически важным положением Лидского замка были связаны и неоднократные нападения на Лиду в конце XIV в., в период междоусобной борьбы Витовта и Ягайлы, отрядов Тевтонского ордена (наиболее известные – в 1392 и 1394 гг.).

В 1422 г. в Лидском замке Ягайло после венчания в Вильно торжественно праздновал свое бракосочетание с Софией Гольшанской. В числе гостей был нунций Папы Римского Мартина V Антоний Зенна, чешские послы, знатнейшие вельможи Литвы и Короны.

В XV–XVI вв. замок остается одной из великокняжеских резиденций и важнейшим структурообразующим элементом города, возникшего, судя по данным археологии, в XIV в., т.е. одновременно с замком5.

На рубеже XVI–XVII вв. замок окончательно теряет свое общегосударственное значение, оставаясь не более чем символом государственной власти на территории Лидского повета. Позднее, после его взятия и частичного разрушения русскими (1659 г.), а затем шведскими (1700-е гг.) войсками, замок постепенно превращается в руины.

Таким образом, период наиболее активного функционирования Лидского замка как одного из важнейших элементов в системе обороны ВКЛ датируется XIV – первой половиной XV в. С конца XIV и, видимо, до начала XVI в. он является одной из наиболее часто посещаемых великокняжеских резиденций. Это также подразумевало сохранение его оборонных функций, процесс постепенной утраты которых начинается примерно с середины XVI в. В контексте этих изменений возникновение основных структурных элементов системы водной обороны ЛЗК следует отнести самое позднее к рубежу XIV–XV вв., причем, судя по достаточно многочисленной иконографии первой половины XIX в., важнейшие элементы исторического ландшафта в основном сохранялись даже спустя полтора века после того, как сам замок фактически прекратил свое существование.

Для реконструкции основных параметров искусственной водной системы ЛЗК периода его становления и наиболее активного функционирования нами был использованы три плана Лиды рубежа XVIII–XIX вв.

Два плана, датированные 1785–86 гг.6 (П-1) и 1828 г.7 (П-3), впервые вводятся в научный оборот, а план 1798 г.8 (П-2), фигурирующий в литературе только в черно-белых копиях, был исследован как в оригинале, так и в увеличенной цветной копии, дающей адекватное представление о топографической ситуации.

По данным археологии, замок возведен на насыпном холме, основой которого являлся участок незначительного повышения пойменного рельефа при слиянии ручья Каменки и реки Лидеи. Искусственный холм представляет собой массивную “подушку”, состоящую из песчано-гравийной смеси с большим количеством мелкого камня и булыжников, возвышающуюся, по оценке О. Трусова, на 5–6 м над материком.

Контуры “подошвы” холма показаны на плане 1798 г. в виде волнистой линии, отстоящей от стен замка примерно на 5–10 м (П-2). При всей своей условности эта линия, видимо, фиксирует максимальный уровень “зеркала” искусственной водной системы, окружавшей замок в XIV–XV вв.

С севера замок прикрывал самый “скромный” элемент этой системы – обводненный ров, имевший ширину 20–25 м и проходивший на расстоянии 7–8 м от стены (данные О. Трусова). Длина его, судя по ситуации (П-2; П-3), была не менее 60–70 саж. (120–150 м).

Крайний западный участок рва, уже полностью заболоченный, но все еще связанный с правобережной поймой Каменки, существовал еще в конце XVIII в. (П-2). Спустя тридцать лет этот фрагмент рва уже полностью высох, но его следы все еще сохранялись в виде отчетливого перепада рельефа (П-3).

Судя по рельефу местности (П-3), можно предположить, что первоначально за рвом располагалось передовое укрепление (“паркан”), дополнительно прикрывавшее северную, наиболее опасную (так называемую “приступную”) стену замка. Это укрепление, скорее всего имевшее грубо-треугольные или трапециевидные очертания (П-2; П-3), отделяло замок от “подзамочья” – так в летописях именуется неукрепленное поселение, начавшее формироваться в XIV в. вдоль виленской дороги и представлявшее собой зародыш современного города. (В дальнейшем “паркан”, видимо, трансформировался в эспланаду замка, а в XVII–XVIII вв. эта территория слилась с рыночной площадью.)

Западную стену замка прикрывал ручей Каменка. Расстояние от стен замка до его русла составляло от 40 до 60 саж. (П-2; П-3). К рубежу XVIII–XIX вв. от прежней “водной системы”, ранее существовавшей в нижнем течении ручья, сохранился только небольшой мельничный пруд размерами примерно 60х30 саж. (П-1; П-3), однако болотистая пойма Каменки (судя по этим же планам) все еще занимала в ширину от 50 до 100 саж., что указывает на потенциальную возможность наличия масштабной водной преграды и на этом направлении. Косвенным подтверждением этого, на наш взгляд, является и разница в окраске правобережной и левобережной частей поймы Каменки (П-2). Левобережная часть (ближайшая к замку) окрашена в серо-синий, а правобережная – в бледно-зеленый цвет: в данном контексте это, несомненно, означает в первом случае все еще сильно заболоченную пойму, во втором – более сухие пойменные луга.

Небольшие размеры водосбора Каменки привели к тому, что западная и северная сторона замка ранее других лишились водной защиты – уже в XVIII в. ров был заболочен и частично осушен, а между замком и поймой Каменки появилась небольшая возвышенность, примыкающая к западной стене замка (П-1; П-2) и первоначально покрытая водой. (Позднее, в процессе развития города, местность к западу от замка начала интенсивно застраиваться, в связи с чем русло и пойма р. Каменки были засыпаны и подверглись нивелировке.)

С юга замок прикрывала еще одна искусственно созданная водная преграда – часть обширного пруда, образованного на месте слияния ручья Каменки и р. Лидеи. Эта “южная часть” водной системы ЛЗК еще в конце XVIII в. (П-1) достигала ширины в 60–70 саж. (130–150 м), доходя до повышенного участка рельефа, на котором в XVII–XVIII вв. располагался “фольварок замковый”, или “двор Старосты Лидского”9 (П-1; П-2) (на плане 1828 г. “двор” окружен подковообразным валом).

Эта часть пруда на плане “1785–86” (П-1) показана как еще существующая, однако уже через 10 лет “южный пруд” был осушен, а на его месте мы видим несколько дренажных каналов, образующих прямоугольную структуру, строго разграничивающую заболоченные участки левобережья Каменки от уже осушенного пойменного луга правобережья (П-2). Эти каналы – свидетельство того, что система искусственных прудов, первоначально полностью прикрывавшая южную и западную стены замка, была выполнена с таким “запасом прочности”, что даже спустя пять веков для осушения одного из своих элементов нуждалась в достаточно длительных и масштабных мелиоративных работах. На первоначальные размеры “южной части” пруда указывает его крайняя западная точка – устье Каменки, находившееся примерно в 40 саж. (более 80 м) от юго-западной башни (П-1). В первой четверти XIX в. необходимость в дренажных “каналах” исчезла (как и сами каналы), а территория бывшего “старостинского двора” уже соединялась с возвышенностью, расположенной к западу от замковой стены, и далее – с городом – длинной (около 80 саж.) насыпью, проложенной по пойме Каменки, с мостом через этот ручей (П-3).

Наиболее обширная часть водной системы ЛЗК находилась к востоку и юго-востоку от замка. Водная преграда на этих направлениях представляла собой два пруда, образованных по течению р. Лидеи. Ближайший к замку “нижний” пруд в конце XVIII в. имел на участке, непосредственно “прикрывавшем” восточную стену замка, не менее 25–30 саж. (50–60 м) в ширину. В длину, т.е. в юго-восточном направлении, пруд достигал 200–250 саж. (более 500 м) (П-2). Именно его мы видим на рисунке И. Пешки10. На двух других, более поздних рисунках – В. Дмоховского (1840– 1850-е гг.) и В. Грязнова (конец 1850-х – начало 1860-х гг.)11, зафиксировано постепенное сокращение водного зеркала этого пруда, особенно в его северной части, прикрывавшей восточную стену замка.

Рисунок И. Пешки, как и анализ Плана 1798 г., подтверждают предположение, что первоначально восточной границей “нижнего” пруда являлся участок естественного повышения рельефа на правом берегу р. Лидеи (р-н совр. улиц Энгельса – Стрелковской) – именно здесь проходила древнейшая дорога из Вильно на Новогрудок. При сравнении планов 1798 и 1828 гг. хорошо заметно смещение этого участка дороги с востока на запад – с крутого плато на отлогий берег высыхающего пруда.

Северный, ближайший к замку участок этой дороги в XVIII в. представлял собой длинную узкую насыпь с мостом, разделявшую “верхний” и “нижний” пруды, причем параметры водного зеркала “нижнего” пруда по ширине почти точно соответствовали суммарным размерам “верхнего” пруда и его правобережной поймы (П-1; П-2).

Это дает основание предположить, что первоначально (XIV–XV вв.) оба пруда представляли собой единое водное пространство, прикрывавшее замок с юга и востока и достигавшее в ширину не менее 90–120 саж. (более 200 м). Насыпной дамбы, разделявшей “нижний” и “верхний” пруды (см. рис. И. Пешки) и представлявшей собой фрагмент дороги из Вильно в Новогрудок (в настоящее время – участок ул. Энгельса от ул. Шолом-Алейхема до ул. Калинина), еще не существовало. Насыпь, видимо, появилась не ранее XVII–XVIII вв., а в предшествующую эпоху этот участок дороги представлял собой не что иное, как длинный свайный мост, проложенный через пруд.

Как известно, обе воротные арки замка находятся в восточной стене, т.е. именно в той, перед которой располагалось наиболее обширное водное пространство и, что также весьма существенно, проходила упомянутая дорога из Вильно в Новогрудок. Такое расположение ворот предполагает наличие еще одного свайного моста, являвшегося ответвлением основного, обслуживавшего дорогу. Длина этого “замкового” моста в зависимости от “угла подхода” могла составлять от 50 до 100 (или более) метров (см. рис. 9).

Его последний отрезок (перед воротами) должен был представлять собой либо какую-то разновидность подъемного моста, либо, в простейшем варианте, иметь съемный настил (так называемый “складной мост”). Хотя сведения о крепостных мостах Беларуси раннего периода в источниках практически отсутствуют, мосты XVI–XVIII вв. поддаются реконструкции на основании данных “Инвентарей” и других письменных источников12.

Такая система защиты не только надежно предохраняла замок (естественно, кроме зимних месяцев), но и позволяла его гарнизону полностью контролировать на этом участке (150–200 м свайного моста через пруд, от крутого левого берега Лидеи, до замкового “паркана”), дорогу из Вильно на Новогрудок, имевшую в XIV–XV вв. общегосударственное значение.

С точки зрения оборонительной тактики той эпохи вся эта водная система даже при поврежденных плотинах и частично спущенных прудах представляла собой практически непреодолимое препятствие как при внезапном нападении на замок, так и при осаде или штурме, делая малоэффективными или вообще бесполезными стенобитные и камнеметные орудия, широко применявшиеся в XIII–XIV вв., и даже пушки, появившиеся в армиях Ордена и ВКЛ на рубеже XIV–XV вв.

 

Примечания

1 См.: Radacki. Z. Sredniowieczne zamki Pomorza Zachodniego. W-wa. 1976; Piskadlo A. Grody, zamki, fortece: Budownictwo i architetura obronna schylku sredniowiecza. W-wa. 1977; Bogdanowski I. Architektura obronna w krajobrazie Polski. W-wa. 1996, и др.

2 Narbut A. Dzieje narodu Litewskiego. Wilno. 1839. T. V. Dodatok I. S. 1–3.

3 См.: Ткачоў М.А. Абарончыя збудаванні заходніх зямель Беларусі XIII–XVIII стст. Мн., 1978; Он же. Замки Белоруссии. Мн., 2002; Трусов О.А. Памятники монументального зодчества Белоруссии XI–XVII вв. Мн., 1988; Он же. Старадаўніх муроў адраджэнне. Мінулае і сучаснае Лідскага замка. Мн., 1990.

4 Кушнярэвіч А. Гісторыка-архітэктурная тыпалогія мураванага дынастычнага абарончага дойлідства ВКЛ // Беларускі гістарычны часопіс. 2005. № 12. С. 38–39.

5 Краўцэвіч А.К. Гарады і замкі Беларускага Панямоння. Мн., 1991. С. 99–100.

6 ГИА Литвы. Ф. 526, оп. 7, ед. хр. 4914 (П-1). План сохранился в копии, выполненной в первой половине XIX в., видимо, в связи с уточнением границ городских земель. На “копии” не показан рельеф и отсутствует масштабная линейка, однако пруды и пойменные территории рек показаны достаточно точно.

7 РГВИА. Ф. 386, оп. 1, ед. хр. 262, л. 1. (П-3).

8 РГВИА. Ф. 846, оп. 16, ед. хр. 21529. Ч. 3-я, с. 49. (П-2).

9 НИА Беларуси. Ф. 1767, оп. 1, ед. хр. 22, л. 924 об.

10 Оригинал хранится в Отделе искусств Львовской научной библиотеки. Публикации: В.А. Чантурия. История архитектуры Белоруссии. Ч. I. Мн., 1985, и др.

11 Публикации: Живописная Россия (т. 3, ч.1). СпБ.-М., 1882, с. 165, и др.; Памятники русской старины в западных губерниях империи… Вып. 6. Вильно, 1874, и др.

12 Сергачев С.А. Белорусское народное зодчество. Мн., 1992. С. 154; См. также: П.А. Раппопорт. Очерки по истории военного зодчества северо-восточной и северо-западной Руси X–XV вв. // МИА СССР, № 105. М.; Л., 1961; Косточкин В.В. Русское оборонное зодчество. Конец XIII – нач. XVI в. М., 1962, и др.

 



comments powered by HyperComments
Читайте также
23.07.2003 / просмотров: 9 963
В ряде стран Западной и Центральной Европы формируются природные парки регионального и местного значения, аналогов которым в Беларуси пока нет. Так...
23.07.2003 / просмотров: 5 736
Экотуризм уже завоевал популярность во многих странах мира, хотя что понимать под этим противоречивым понятием, еще до конца не выяснено. Прежде...
23.07.2003 / просмотров: 5 693
Съезд — это всегда событие, определенный рубеж, когда подводятся итоги и намечаются планы. А еще съезд — это творческий праздник, это...